left   right 

 

страница 29

Обеспокоенные провода.
Холод гремит,
сотрясая сердца.
Мертвые смеются,
водят хоровод,
хворост собирают
жечь под Новый год.
Искорки летят,
живым весточки хранят.
Тепло отдадут —
себе не возьмут.

666 300x150

Рыцарем он в жизнь пришел.
Старость — обострила характерность линий.
Ладонь — прорезана насквозь
невзгодами и пораженьем,
и заштрихована любовью.
Увы, но главный знак — не сохранил:
отметину на «рыцарство»
легко он обронил.

666 300x150

Кудрявая сирень отливает серебром.
не хватай, холеными рукам, дикую красу.
Формы страсти неуемной —
шлепают сиреневые ветки.
Грубое вмешательство,
и весь бутон раскрывает сети.
Мох, тонов глубоких,
обозначил складку.
Нежно выпуклость, у живота храня,
веером еловым обмахнет,
вновь несмело набежавшую слезу.

 

 

 

image001

image002

 

page 29

Cables disturbed.
Chillness thunders
And shakes hearts.
The Dead laugh and reel
As they go sticking to burn on the New Years Day.
Sparkles fly as they save messages for live.
They give away the warmth
But they will never take it.

666 300x150

He came into this life as knight.
Senility has aggravated the distinctness of lines.
Palm is cut through with misery and beating
But hatched with love.
Alack, main sign has not been kept:
And knighthood’s mark easily was buried.

666 300x150

Curly lilac pours off with silver.
Don’t you grasp wild beauty with sleek hands.
Lilaceous branches slap shapes odd irrepressible
passion.
Just rough interference
And whole bud reveals netting.
Moss of deep shades has designated wrinkle.
Gently saving bulge of a belly
Fans with a fir fan a once again wanly running tear.

 

 

 

11   110   120   130   140   150   160   170