left   right 
<

 

страница 30

Идет караван,
вяжут пески.
Верблюдов двугорбых,
стегают кнуты.
Навьючены вечным богатством они.
Коврами, золотом,
Хочешь — бери.
На отдалении в три дня —
город стоит,
ожидает дани.
Шатры раскинулись,
а в них,
наложниц смех, детишек визг.
В мрамор бассейна
торс погружая,
шейх принуждает,
любить искушает.
Ночь наступила,
факелы горят,
каравана — не видно,
проклятый мираж.

 

666 300x150

 

Птица тоскует по воле —
глупа.
Тупость волнует корову —
с полна.
Солнце встает до захода —
она,
ищет двойной удар дрозда.
Радость — не радость,
Печаль — грустна,
ведь никому неизвестна она,
скрыта под вечным покровом в ночи,
боль настигает вначале пути.

 

image001

image002

 

page 30

The Caravan goes, sands sink.
Whips quilt double-humped camels.
They are packed with everlasting wealth.
Rugs and gold.
You want it? — So take it!
There is a city three days away,
Waits for a tribute.
Tabernacles are spread,
Embracing laugh of concubines and kids’ yelp.
The Sheik forces to steep torso
Into the marble pool
As he baits to love.
The Night has came
Torches are burning
The caravan is unseen
A Cursed mirage.

666 300x150

The Bird is sick for liberty.
Silly.
Bluntness commoves the cow.
Fully.
Sun arises before sunset.
She looks for a double stroke of thrush.
Joy — not joy.
Grief is sorrowful.
And unknown to everyone,
Hidden beneath the ageless cope of night.
Ache overtakes at the trailhead.

 

 

11   110   120   130   140   150   160   170